Как выяснилось, двое из четырех погибших членов экипажа умерли не от травм, полученных при падении, а от переохлаждения, передаёт Telegram-канал Berkut 001.
Спустя три с половиной года после крушения вертолета Ми-8 «Казавиаспаса» в Западно-Казахстанской области в судах начали звучать новые подробности трагедии. Катастрофа произошла 23 февраля 2023 года в Байтерекском районе Западно-Казахстанской области. Ми-8 «Казавиаспаса» выполнял полет по маршруту Атырау — Уральск — Атырау по заявке АО «КазТрансОйл»: экипаж должен был провести облет магистрального нефтепровода. На борту находились шесть человек — пять членов экипажа и представитель «КазТрансОйла». Вертолет совершил жесткую посадку примерно в 54 километрах от Уральска, недалеко от поселка Чапурино. Четверо сотрудников «Казавиаспаса» погибли, еще двое человек получили травмы. Информация о происшествии поступила в 15:38, а спасатели добрались до места в 19:07. Эти данные подтверждались МЧС уже в день трагедии. Погибли командир воздушного судна Довлетбай Канатов, второй пилот Владимир Афанасьев, старший бортмеханик-инструктор Сиязбек Андосов и ведущий инженер Жардем Доскалиев. Все они были опытными специалистами с многолетним стажем.
Новые подробности
Сейчас обстоятельства трагедии рассматриваются в суде Байтерекского района. Обвинение предъявлено двум погибшим пилотам — командиру Довлетбаю Канатову и второму пилоту Владимиру Афанасьеву. Дело рассматривается по статье 344 УК РК — нарушение правил безопасности движения и эксплуатации воздушного транспорта, повлекшее смерть двух и более лиц, передает Telegram-канал Berkut 001.
Однако родственники погибших настояли на продолжении судебного процесса. Одним из важных свидетелей стал Нурбек Шакишев, главный эксперт Управления по расследованию авиационных происшествий и инцидентов Министерства транспорта. По его словам, после падения командир вертолета был еще жив и успел передать предварительную информацию о своем местонахождении через одного из членов экипажа.
При этом, как рассказал свидетель, координаты передали спасателям не сразу.
«Было потеряно время. Вместо передачи координат они готовили отчет министру», — сообщил Шакишев в суде. По его словам, пострадавшие в это время оставались на месте катастрофы. Один из выживших просил найти их по координатам телефона, поскольку люди начали умирать. Ситуация осложнялась и тем, что после получения координат местный ДЧС не сразу смог определить точное место происшествия. Для доставки тяжелой техники пришлось расчищать дорогу трактором.
Именно в ходе нынешних судебных разбирательств стало известно о предварительных выводах судебно-медицинского исследования: второй пилот Владимир Афанасьев и инженер Жардем Доскалиев скончались от многочисленных травм, полученных при крушении.
А вот командир Довлетбай Канатов и бортмеханик Сиязбек Андосов, согласно озвученным в суде данным, умерли от общего переохлаждения.
Таким образом, вопрос о том, насколько быстро была организована поисково-спасательная операция и насколько эффективно использовалась информация о координатах вертолета, становится одним из ключевых обстоятельств трагедии.
Почему отключили систему предупреждения
На судебном процессе обсуждаются не только действия спасателей после катастрофы, но и решения экипажа непосредственно перед падением.
По данным авиационного расследования, среди причин катастрофы назывались неверные действия экипажа: вертолет летел на небольшой высоте, а после ухудшения погоды экипаж начал разворот, не набрав безопасную высоту. Кроме того, была отключена система раннего предупреждения близости земли, которая должна была предупредить экипаж об опасном снижении.
Представители страховой компании «Евразия» подняли этот вопрос уже на другом процессе — в Специализированном межрайонном экономическом суде Алматы.
Юрист «Казавиаспаса», представляющий интересы компании, объяснил отключение системы тем, что она создавала избыточный шум и могла отвлекать пилотов.
Страховщики также поинтересовались, почему после падения не сработала система КОСПАС-САРСАТ, которая предназначена для передачи координат воздушного судна при аварийной ситуации.
Представитель «Казавиаспаса» не стал отвечать на этот вопрос, заявив, что он не относится непосредственно к предмету спора. Однако юристы «Евразии» указали на возможную связь этой системы со своевременностью обнаружения экипажа.
МЧС требует более 8 млрд тенге
Параллельно с уголовным процессом идет экономический спор.
МЧС требует со страховой компании «Евразия» выплатить более 8,4 млрд тенге за разбившийся Ми-8. Страховщик не отказывается от самой выплаты, но не согласен с заявленной суммой.
И здесь возник еще один спорный вопрос: сколько на самом деле стоил вертолет.
МЧС и «Казавиаспас» настаивают на сумме, которая была уплачена при покупке воздушного судна по договору 2019 года. Однако представители страховой компании обратили внимание суда на то, что по этому договору государство приобрело четыре вертолета менее чем за 32 млрд тенге. Кроме того, в стоимость сделки входило дополнительное оборудование.
По мнению страховщика, разбившийся вертолет находился без части этого оборудования, поэтому его стоимость нельзя автоматически приравнивать к общей цене закупки.
Еще один документ оказался особенно интересным для суда. Согласно справке «Казавиаспаса», в 2022 году при передаче вертолета в доверительное управление его стоимость оценивалась в 5 млрд тенге. К моменту катастрофы, с учетом эксплуатации и амортизации, она составляла около 4,938 млрд тенге.
В итоге прокуратура также попросила уточнить балансовую стоимость воздушного судна. Представители МЧС и «Казавиаспаса» пообещали представить соответствующие документы на следующем заседании.
Страховщики хотят дождаться окончания уголовного дела
Для «Евразии» вопрос о причинах катастрофы имеет значение не только с точки зрения установления обстоятельств происшествия.
Страховая компания указывает, что после выплаты может возникнуть вопрос о взыскании соответствующего ущерба с виновных лиц. Поэтому страховщики настаивают на необходимости учитывать результаты уголовного процесса, где пока не вынесен окончательный судебный акт в отношении действий экипажа.
МЧС, в свою очередь, считает, что страховой спор необходимо рассматривать уже сейчас.
Таким образом, сегодня существуют сразу два связанных между собой судебных процесса. В Западно-Казахстанской области суд пытается установить ответственность за действия экипажа и обстоятельства, которые привели к катастрофе. В Алматы решается вопрос о размере страховой выплаты за уничтоженный вертолет.
Но новые данные о последних часах жизни экипажа добавили к этой истории еще один тяжелый вопрос: почему после падения вертолета спасатели так долго добирались до людей и почему информация об их местонахождении была передана с задержкой.
Судебные разбирательства продолжаются.
